Larissa Franczek (larissafranczek) wrote,
Larissa Franczek
larissafranczek

АЛЕКСАНДРОВСКАЯ СЛОБОДА. ЧАСТЬ II

КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН В КНИГАХ  Б. АКУНИНА «ЗНАК КАИНА» И А. ТОЛСТОГО «КНЯЗЬ СЕРЕБРЯНЫЙ»  

В повести Б. Акунина действие происходит в Александровской слободе. Главный персонаж – Иван Грозный.

Кто хорошо знает историю России, тот помнит, что 17 лет, с 1564 по 1581 годы, Александровская слобода была фактической столицей Московского царства. Царь Иван жил в ней «странной жизнью монашествующего палача». Столько казней здесь совершалось, что опричную столицу называли «кровопийственным градом».
Дворец Ивана Грозного в Слободе не сохранился. Осталось только его описание. И, дополненное фантазией писателя, оно выглядит так:

«Трудно описать великолепие и разнообразие этой обители. Ни одно окно не походило на другое, ни один столб не равнялся с другим узорами или краской. Множество глав венчали здание. Они теснились одна возле другой, громоздились одна на другую, и сквозили, и пузырились. Золото, серебро, цветные изразцы, как блестящая чешуя, покрывали дворец сверху донизу. Когда солнце его освещало, нельзя было издали догадаться, дворец ли это, или куст цветов исполинских, или то жар-птицы слетелись в густую стаю и распустили на солнце свои огненные перья».

Первое, что замечаешь сейчас при входе в Слободу, – колокольня.




Высота колокольни, считающейся шедевром каменного шатрового зодчества XVI века, – 56 метров. Колокольня есть и на картине, изображающей полет с нее Никитки Холопа.


Н. Вилков «Крылья холопа»

Но главное, чем еще она помнится, это ночные восхождения туда царя Ивана.

Одно дело просто на какую-нибудь колокольню лезть, и совсем другое – лезть и знать, что по этой же узкой лестнице бессчетное количество раз  в четвертом часу утра Грозный «ходил на колокольню с царевичами и Малютою Скуратовым благовестить к заутрене… Служба продолжалась до шести или семи часов».

Колокольный звон, что производил лично Иван, вызывал у жителей Слободы страх и ужас. Вот как всё описано у Б. Акунина:

«…для службы подают мне особое облачение, черного крашеного льна: нижние порты и рубаху, сверху рубище, на голову – куколь с черепом и костями.

Смиренным чернецом, прижимая к груди тяжелый игуменский крест, влачусь я через багровый двор, меж рядов стражи, и глаз пока не подымаю, гляжу только под ноги. Шепчу: «Грешен, Господи, паки грешен», – и так триста тридцать три раза. Повторяю покаянные словеса все время, пока не поднимусь по крутой лестнице, подолгу останавливаясь, на Распятскую звонницу.

Дюжие звонари уже раскачали било, но колокола еще не звонят. Это мое, игуменово дело. Я принимаю тугое вервие, наваливаюсь – и рождается могучий, сначала тихий гуд. С каждым толчком он делается громче, торжественней, победительней.

«Се я, Господь ваш! Зову вас к служению! Приидите и славьте меня!» – зову я братию гласом великим, зычным, слышным на много поприщ. Мне рассказывали, что посадские жители и крестьяне по деревням, заслышав из Слободы ночное колокольное глаголанье, пугаются и крестятся. Так оно и должно быть.

Устав, я передаю веревки звонарям, а сам смотрю, как к храму со всех сторон тянутся малые огоньки, будто заблудшие души. Это мои деточки, опричная братия, восстав от сна и тоже обрядившись в черные рубища, спешат на ночное моление в Покровский храм, у каждого в руке зажженная свечка».


Иллюстрация из книги. Художник И. Сакуров

«Среди ночи, дотоле безмолвной, раздалось пение нескольких сот голосов, и далеко слышны были звон колокольный и протяжные псалмы.

Узники в темницах вскочили, гремя цепями, и стали прислушиваться.

– Это царь заутреню служит! –  сказали они. –  Умягчи, боже, его сердце, вложи милость в душу его!

Маленькие дети в слободских домах, спавшие близ матерей, проснулись в испуге и подняли плач.

Иная мать долго не могла унять своего ребенка.

– Молчи! –  говорила она наконец, – молчи, не то Малюта услышит!

И при имени Малюты ребенок переставал плакать, в испуге прижимался к матери, и среди ночного безмолвия раздавались опять лишь псалмы опричников да беспрерывный звон колокольный».

Упомянутого страшного Малюту можно «живьем» видеть на экспозиции. В одном из церковных подклетов устроена пыточная. Что соответствует исторической правде, т.к. пытали «изменников» и в башнях, и в подземельях, и даже в подклетях под дворцом.


А вот пример из книги А. Толстого «Князь Серебряный». Ее действие происходит в то же время, в том числе и в Слободе. Все, кто читал повесть, помнят трагическую сцену расставания ушедшей в монастырь Елены и князя Серебряного. В этом эпизоде тоже описан колокольный звон. Но он совсем другой, он созвучен тяжким думам князя, когда ему ясно, что рушится вся жизнь и судьба.

«Стали звонить к вечерне. Серебряный долго глядел вослед Елене. Он не слыхал, что говорила ему игуменья, не почувствовал, как она взяла его за руку и проводила к ограде. Молча сел он на коня; молча поехал с Михеичем обратным путем по сосновому лесу. Звон монастырского колокола вызвал его наконец из оцепенения. Он только теперь понял всю тяжесть своего несчастия. Сердце его разрывалось от этого звона, но он стал прислушиваться к нему с любовью, как будто в нем звучало последнее прощание Елены, и, когда мерные удары, сливаясь в дальний гул, замерли наконец в вечернем воздухе, ему показалось, что все родное оторвалось от его жизни и со всех сторон охватило его холодное, безнадежное одиночество…»

Там от звона было страшно, здесь – горько.
Отрывки из книги А. К. Толстого «Князь Серебряный» взяты с http://librebook.ru/, из книги Б. Акунина «Знак Каина», изд-во «АСТ», Москва, 2016

                                                                                                                                                                            (продолжение следует)
Tags: Колокольчики/колокола и литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments