Larissa Franczek (larissafranczek) wrote,
Larissa Franczek
larissafranczek

КОЛОКОЛЬНАЯ ТЕМА У ВЛАДИМИРА ГИЛЯРОВСКОГО

Я тут перечитывала знаменитую книжку Вл. Гиляровского «Москва и москвичи». В ней всё интересно. Нашлось и кое-что, относящееся к колокольной теме, и к вообще коллекционированию.

Первый отрывок из главы «Сухаревка». Кто не знает, московская Сухаревка или Сухаревский рынок в 19 веке и до своего упразднения в 1930 году, была колоритнейшим местом. Три в одном: и воплощение криминального дна, и громадная барахолка, и место «крупнейшей антикварной и букинистической торговли, где можно было порой за бесценок приобрести подлинные раритеты».

В приводимом отрывке интересно описание того, как осуществлялась эта антикварная торговля. Упомянутый Петри Иванович Щукин – «известный коллекционер. Собранные им старинные гравюры, предметы персидского и японского искусства, а также русской старины составили прекрасный Щукинский музей, открытый в 1892 году».

«Уважаемым покупателем у антикваров был Петр Иванович Щукин. Сам он редко бывал на Сухаревке. К нему товар носили на дом. Дверь его кабинета при амбаре на Ильинке, запертая для всех, для антикваров всегда была открыта. Вваливаются в амбар барахольщики с огромными мешками, их сейчас же провожают в кабинет без доклада. Через минуту Петр Иванович погружается в тучу пыли, роясь в грудах барахла, вываленного из мешков. Отбирает все лучшее, а остатки появляются на Сухаревке в палатках или на рогожах около них. Сзади этих палаток, к улице, барахольщики второго сорта раскидывали рогожи, на которых был разложен всевозможный чердачный хлам: сломанная медная ручка, кусок подсвечника, обломок старинной канделябры, разрозненная посуда, ножны от кинжала».

Между любителями-коллекционерами были знатоки, особенно по хрусталю, серебру и фарфору, но таких было мало, большинство покупателей мечтало купить за «красненькую» настоящего Рафаэля, чтобы потом за тысячи перепродать его, или купить из «первых рук» краденое бриллиантовое колье за полсотни…

Много таких ходило по Сухаревке, но посещали Сухаревку и истинные любители старины, которые оставили богатые коллекции…»

1
Взято с http://mosday.ru

«Неизменными посетителями Сухаревки были все содержатели антикварных магазинов. Один из них являлся с рассветом, садился на ящик и смотрел, как расставляют вещи. Сидит, глядит и, чуть усмотрит что-нибудь интересное, сейчас ухватит раньше любителей-коллекционеров, а потом перепродаст им же втридорога.
Нередко антиквары гнали его:
— Да уходите, не мешайте, дайте разложиться!
— Ужо! Ужо! — отвечает он всегда одним и тем же словом и сидит, как примороженный.
Так и звали его торговцы: «Ужо!»

Любил рано приходить на Сухаревку и Владимир Егорович Шмаровин. Он считался знатоком живописи и поповского фарфора. Он покупал иногда серебряные чарочки, старинные дешевые медные, бронзовые серьги. Он прекрасно знал старину, и его обмануть было нельзя, хотя подделок фарфора было много, особенно поповского. Делали это за границей, откуда приезжали агенты и привозили товар.
На Сухаревке была одна палатка, специально получавшая из-за границы поддельного «Попова». Подделки практиковались во всех областях».

Старые фотографии Сухаревского рынка можно посмотреть здесь.

А в главе «Вдоль по Питерской» встретила любопытное уточнение.
«Но вот заливается по Питерской дороге курьерский колокольчик — все приходит в движение. Освобождают правую часть дороги, и бешено несется курьерская или фельдъегерская тройка. Это или фельдъегерь, или курьер, или государственного преступника везут…
Все остальные обязаны были подвязывать колокольчик, не доезжая до Москвы».

Этот отрывок тоже из главы «Сухаревка». Он иллюстрирует употребление выражения «колокола льют», означавшего несбыточные, выдуманные новости. Я его раньше только у Даля встречала, а сейчас вот в художественной книге.
«Любители роются в товаре и всегда находят что купить. Время от времени около этих рогож появляется владелец колокольного завода, обходит всех и отбирает обломки лучшей бронзы, которые тут же отсылает домой, на свой завод. Сам же направляется в палатки антикваров и тоже отбирает лом серебра и бронзы.
— Что покупаете? — спрашиваю как-то его.
Серебряный звон!
Для Сухаревки это развлечение.

Колокол льют! Шушукаются по Сухаревке — и тотчас же по всему рынку, а потом и по городу разнесутся нелепые россказни и вранье. И мало того, что чужие повторяют, а каждый сам старается похлеще соврать, и обязательно действующее лицо, время и место действия точно обозначит.
— Слышали, утром-то сегодня? Под Каменным мостом кит на мель сел… Народищу там!
— В беговой беседке у швейцара жена родила тройню — и все с жеребячьими головами.
— Сейчас Спасская башня провалилась. Вся! И с часами! Только верхушку видать.
Новичок и в самом деле поверит, а настоящий москвич выслушает и виду не подает, что вранье, не улыбается, а сам еще чище что-нибудь прибавит. Такой обычай:
Колокол льют!

Сотни лет ходило поверье, что чем больше небылиц разойдется, тем звонче колокол отольется. А потом встречаются:
— Чего ты назвонил, что башня провалилась? Бегал — на месте стоит, как стояла!
— У Финляндского на заводе большой колокол льют! Ха-ха-ха!

С восьмидесятых годов, когда в Москве начали выходить газеты и запестрели объявлениями колокольных заводов, Сухаревка перестала пускать небылицы, которые в те времена служили рекламой. А колоколозаводчик неукоснительно появлялся на Сухаревке и скупал «серебряный звон».

Из главы «Под каланчой» узнала, что такое «вызванивать караул»  и как звонили в колокол при пожаре.
«В главном здании (Тверской части), с колоннадой и красивым фронтоном, помещалась в центре нижнего этажа гауптвахта, дверь в которую была среди колонн, а перед ней — плацдарм с загородкой казенной окраски, черными и белыми угольниками. Около полосатой, такой же окраски будки с подвешенным колоколом стоял часовой и нервно озирался во все стороны, как бы не пропустить идущего или едущего генерала, которому полагалось «вызванивать караул».

Чуть показывался с Тверской, или из Столешникова переулка, или от гостиницы «Дрезден», или из подъезда генерал-губернаторского дома генерал, часовой два раза ударял в колокол, и весь караул — двадцать человек с офицером и барабанщиком во главе — стремглав, прыгая со ступенек, выстраивался фронтом рядом с будкой и делал ружьями «на караул» под барабанный бой…»

«Пожарные в двух этажах, низеньких и душных, были набиты, как сельди в бочке, и спали вповалку на нарах, а кругом на веревках сушилось промокшее на пожарах платье и белье. Половина команды — дежурная — никогда не раздевалась и спала тут же в одежде и сапогах.

Вдруг облачко дыма… сверкнул огонек… И на каланче, чуть заметя пожар, зверски рвет часовой пожарную веревку, и звонит сигнальный колокол на столбе посреди двора… Тогда еще электрических звонков не было.

Выбегают пожарные, на ходу одеваясь в не успевшее просохнуть платье, выезжает на великолепном коне вестовой в медной каске и с медной трубой. Выскакивает брандмейстер…»

2
Взято с http://yarodom.livejournal.com

А в это время там же, на Тверской, встречаются члены респектабельного Английского клуба. Им о пожаре сообщали так же: респектабельно, достойно. И «по установленному издавна порядку о каждом пожаре посетители Английского клуба извещались: входил специальный слуга в залы, звонил звонком и тихим, бархатным голосом извещал:
— В Городской части пожар номер пять, на Ильинке».

Отрывки из книги Вл. Гиляровского «Москва и москвичи» взяты с http://modernlib.ru
Tags: Колокольчики/колокола и литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments