Larissa Franczek (larissafranczek) wrote,
Larissa Franczek
larissafranczek

Categories:

ОДЕССА – ГОРОД КАТАЕВСКИХ ГЕРОЕВ

Любое путешествие – это перемещение в пространстве. А с книгой – и во времени тоже. Пролистав страницы известной трилогии Валентина Катаева, мы окажемся в Одессе и увидим город, море и катаевских героев 100 лет назад.
Колокольчики изображают парусник.


И тут же вспоминается очарованный Петя на пароходе. Он в восторге, т.к. «Сразу на одном пароходе, в одно и то же время и машина и парус. И пакетбот и фрегат одновременно!
– Скажите, пожалуйста, это кливер?..
– А скажите, пожалуйста, какие еще бывают паруса? Кажется, грот и фок?..
Наконец поставили кливер. Пароходик побежал еще быстрее. Уже чувствовалось приближение к Одессе».

Отдавая команды, капитан парохода «перешел на правый мостик, открыл крышечку рупора, труба которого была проведена вниз, и постучал ногою по педали. В недрах пакетбота раздалось дилиньканье колокольчика. Пассажиры с уважением подняли брови и молчаливо переглянулись. Они поняли, что капитан позвонил в машинное отделение. Что делать? Бежать на мостик смотреть, как будет говорить капитан в рупор, или оставаться возле матроса и компаса? Петя готов был разорваться. Но рупор перевесил. Мальчик схватил Павлика за руку и поволок его к мостику, возбужденно крича не без тайного намерения поразить двух незнакомых, но прекрасных девочек своей осведомленностью в морских делах: – Смотри, Павлик, смотри, сейчас он будет говорить в рупор: «Передний ход». – Малый ход назад! – сказал капитан в трубку. И тотчас внизу задилинькал колокольчик. Это означало, что команда принята».

Посмотрите, колокольчик – это не один только парусник. Это и море тоже. Петя любуется морем. И Катаев от имени Пети выражает мысль миллионов людей, видевших море, что, сколько бы ни смотреть на него, «оно никогда  не  надоест.  Оно  всегда разное, новое, невиданное. Оно меняется на глазах каждый час.

То оно тихое, светло-голубое, в нескольких местах покрытое почти белыми дорожками штиля. То оно ярко-синее, пламенное,  сверкающее.  То  оно  играет барашками. То под свежим ветром становится вдруг темно-индиговым, шерстяным, точно его гладят против ворса. То налетает буря, и оно грозно преображается. Штормовой ветер гонит крупную зыбь. По грифельному  небу  летают  с  криками чайки. Взбаламученные волны волокут и швыряют вдоль берега глянцевитое  тело дохлого дельфина. Резкая зелень горизонта стоит зубчатой стеной  над  бурыми облаками шторма. Малахитовые доски  прибоя,  размашисто  исписанные  беглыми зигзагами пены, с пушечным громом разбиваются о берег. Эхо звенит бронзой  в оглушенном воздухе. Тонкий туман брызг висит кисеей во всю громадную  высоту потрясенных обрывов».

Черное море у Одессы. Прекрасное, описание, по-моему.

Те, кто читал Катаева, сразу чувствуют, что море – полноправный герой книги. Одесса от него неотделима. А те, кто не читал, но в Одессе бывал, познают это из опыта. Не случайно поэтому герб Одессы – изображение якоря. А флаг – красно-бело-желтое полотнище с упрощённым изображением герба.


А это уже другая поездка, другой пароход, другое море. Но здесь есть колокола: «На рассвете второго дня Петя проснулся от беготни над головой. Звонил пароходный колокол, машина не работала, и в непривычной тишине слышалось свежее, булькающее движение воды вдоль борта».

И еще одно упоминание: «Приятно также было пробраться мимо сигнального колокола на самый нос парохода, лечь на горячие доски палубы, осторожно высунуть голову за борт и посмотреть глубоко вниз».

Путешествующее по Европе семейство Бачей прибыло в Швейцарию. «Горы. Ледники. Долины. Деревянные домики – шале – с жерновами сыра на крышах. Стада красных и черных швейцарских коров и мелодичный не звон, а деревянный перестук их плоских колокольчиков в солнечной тишине станции…»

Теперь можно опять вернуться в Одессу и восстановить хронологию событий. Сойдя с парохода, Петя с отцом и маленьким Павликом наняли извозчика. Они «проехали мимо знаменитой одесской лестницы. Вверху ее треугольника, в  пролете  между  силуэтами  двух  полукруглых симметричных дворцов, на светлом фоне ночного неба стояла маленькая  фигурка дюка де Ришелье с античной рукой, простертой к морю».


Вот примеры того, как гармонировали природа, погода, настроение и состояние Пети  с колокольными звонами.

Тяжело проболевший всю зиму Петя выздоравливал. Была уже не зима, но еще и не весна. «Мальчик видел нищету серой, сухой мостовой, черствую землю.., серое небо с еле заметными, водянистыми следами голубизны… Редко и погребально дрожал в воздухе низкий бас великопостного колокола, вселяя в сердце дух праздности и уныния». И еще: «Был великий пост, с похоронным унынием над городом звонили колокола…»

Петя выздоровел, природа пробудилась, «Одним словом, пасха пришла и расцвела в тот самый день, в который ей и полагалось по календарю. Утомительно трезвонили колокола, среди взбитых облаков летело свежее солнце».

И наконец началось празднество, ярмарка. «В головокружительное голубое, облачное небо ударили утлые кораблики качелей. Всюду настойчиво, без передышки, колотили в небольшие медные колокола и треугольники».

Еще несколько зарисовок.

Времена немого кино. Гаврик работал в иллюзионе, дедушке современного кинотеатра, звукоподражателем. Находясь за экраном, «в нужный момент он бил тарелки, дул в свисток, лаял, мяукал, звонил в колокол, кричал балаганным голосом: «Держи, лови, хватай!», топал ногами, изображая толпу» и т.д., зарабатывая себе на жизнь пятьдесят копеек в день.

Вызывной колокольчик тоже фигурирует в повести: «…немножко поговорив с тетей о погоде и политике, мадам Васютинская позвонила в серебряный колокольчик, и тотчас из соседней комнаты… явился пожилой лакей…»

А вот упоминание не о колокольчиках, а о фарфоре. Поскольку это один из материалов, из которого они делаются, кусочек диалога показался мне интересным: «Какая прелесть! – сказала тетя, беря в руку синюю чашку, смугло блестевшую внутри потертым золотом. – Это Гарднер?» «Старый Попов», – баритоном сказала старуха…»

На страницах повести  встретился «…господин в светлом коротком пальто колоколом…»

«Зимний ветер» – третья часть трилогии. Кончились времена и лакеев, и их вызовов серебряным колокольчиком. Петя – офицер, ранен, лежит в госпитале.

«И вот в один прекрасный день Петя проснулся от колокольного звона.

Звон этот – сильный, красивый – влетал в комнату, заставляя дрожать цельные зеркальные стекла больших высоких окон и колебаться кремовые шторы, ярко освещенные солнцем.

В первую минуту Петя был изумлен, так как во время сна не только забыл все, что с ним произошло, но как бы потерял ощущение самого себя и даже не знал, кто он такой, как его зовут, зачем он здесь, а вместо него было какое-то совсем новое, непонятно откуда взявшееся существо, понимающее только то, что оно живет и очень этому радо».

Петя выздоравливает. Поэтому не только день этот Катаевым назван прекрасным. Но, обратите внимание: и пробуждение, и выздоровление начинаются с колокольного звона.

«Теперь за окнами так громко звонили колокола, что Пете казалось, будто эти тяжелые, звучные колокола находятся тут же, в комнате, вместе с голубым куполом и золотым крестом колокольни, вместе с густо-синим сентябрьским небом и белыми круглыми облаками».

Началась революция. «Изменились люди, характеры, судьбы. Изменилась вся жизнь, и теперь Петя с изумлением… вдруг попал в совершенно новый мир, где» «будущее неясно».

Но в этом новом, тревожном мире у Пети остались волшебные воспоминания из блаженной страны детства. И ими оказались «только яркое небо за окном, быстро летящие сияющие облака и праздничный колокольный звон».

Любопытно, что менее поэтичный и менее восторженный Гаврик чувствовал то же самое: «В это время в Ботанической церкви пробило одиннадцать, и этот ночной звон – таинственный, серебристый, как бы принесенный ледяным ветром из страны детства, – казалось, на некоторое время поколебал лунный свет… над вокзалом, откуда доносилось пыхтение маневренного паровоза».

И когда в Одессе начался хаос революции, то среди зданий одними из первых стали разрушать колокольни: «Регулярной связи со штабом Красной гвардии не было, и действовали большей частью на свой риск и страх: высылали собственных телефонистов и наблюдателей, а то и просто били прямой наводкой по крышам и колокольням… Город знали, как свои пять пальцев, потому что почти все были местные, одесситы, и стреляли наверняка. Цели не записывали и не слишком надеялись на угломер, а Петя просто командовал, высунувшись из люка:
   – А ну-ка, Гриценко, дай раза два бризантной по колокольне Андреевского монастыря…»

Пете и Гаврику поставлен в Одессе памятник. Думаю, что он увековечил не просто главных героев, а по большому счету и всю замечательную трилогию Валентина Катаева.


Скульптор Н. Степанов «Петя и Гаврик». Взято с Викисклада

Отрывки из повестей В. Катаева «Белеет парус одинокий», «Хуторок в степи» и «Зимний ветер» взяты с www.modernlib.ru
Tags: Колокольчики/колокола и литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments